Теперь эти слова шли прямо из кучи мусора. Точнее из той её части, что становилась похожа на голову. На вытянутую, искажённую какой-то гримасой боли и отчаяния маску с пустыми глазами и чёрным ртом, из которого торчали медленно растущие кривые тонкие зубы. А длинные, почти до пола руки, сутулую спину и короткие кривые ноги быстро образовывала всё та же чёрная паутина. Которая продолжала прорастать шипами из чёрного льда. И постепенно закрывать все пустоты внутри этого жуткого силуэта.
И когда чёрные пустые глаза вдруг обрели тонкие вертикальные зрачки, они резко глянули нашу сторону. И существо снова зашипело:
— Да будет так…
— Назад!!! — Огромный пистолет немедленно снова оказался в руке Пушкаря. И, оттолкнув нас ещё дальше, он выпустил в это существо длинную грохочущую очередь.
Огонь и свинец образовали в кривом ажурном теле несколько широких дыр, сквозь которые стало видно противоположную часть коридора. И одна пуля снесла шепчущему существу половину сетчатого лба вместе с одним тёмным глазом.
Но зияющие отверстия почти сразу начали зарастать тонкой паутинкой ледяного инея. Со всех сторон к пустоте подползали эти тёмные тонкие линии, выпуская наружу острые кривые шипы. Пока снова не встретились и не сомкнулись над пустотой.
И на нас снова воззрились два неровных чёрных глаза:
— Мы всё вернём…
В это время из пистолета пушкаря выскочил и застучал по паркету пустой магазин. Обсидиановая рука быстро достала из-за пазухи новый, почти мгновенно вставив его в толстую рукоять. И пока я пятился, рефлекторно прищуриваясь от грохота, ещё с десяток пуль продырявил существо и стену за сутулой шипастой спиной.
Но ровно с тем же эффектом.
— Беги! — Пушкарь отступил ещё на шаг, пряча пистолет обратно под одежду. И быстро покосился на нас своим ярко горящим бирюзовым глазом. — Беги!!!
Следующим движением он вонзил чёрные пальцы протеза себе в искусственный глаз и тут же выдернул его наружу с резким треском. Из пустой глазницы посыпались яркие бирюзовые искры. А короткие дуговые разряды пробежали оттуда по искусственной части черепа и дальше вниз по плечу и руке, осветив весь коридор и ковыляющего к нам урода голубыми отблесками.
Продолжая пятиться, я был не в силах оторвать взгляд от этого зрелища… Мрачная безысходность, которой веяло от чёрного ажурного силуэта, словно смешивалась с отчаянной храбростью старого ветерана. Кривой черноглазый урод улыбался своим шипастым ртом словно безумец, наслаждающийся чужими страданиями. В то время как Пушкарь принял пружинистую бойцовую стойку, выставив вперёд зажатый в чёрном кулаке яркий комок энергии, искрящийся светом и силой…
Обсидиановый протез задрожал от усилия. Скрытые под блестящей поверхностью механизмы пронзительно зажужжали. Чёрный кулак сжал искусственный глаз…
И тот вдруг лопнул с хлопком, не менее громким, чем выстрелы. Разбросав вокруг мелкие бирюзовые осколки, комок чистой энергии тут же покрыл всю искусственную руку мелкими голубыми молниями. Которые теперь с весёлым треском плясали по обсидиановой поверхности туда-сюда — от сжатого кулака к могучему плечу. И дальше — вверх по всей искусственной части черепа, и вниз — по чёрной ноге.
— М-М-В-А-А-А-А!!! — Издав хриплый вопль, Пушкарь бросился в атаку.
Удар покрытого молниями кулака словно испарил голову чёрного кривого силуэта. И обратное движение тут же оторвало ажурную длинную руку от косого плеча шипастого уродца. Искрящийся протез ноги, в свою очередь, вспарывал чёрное тело ещё и ещё, проходя сквозь него словно через клубы дыма.
Но точно так же, как дым, ажурное кривое туловище быстро зарастало обратно после каждого испепеляющего удара. Чёрный иней теперь рисовал свою паутину почти мгновенно. И почти мгновенно рассыпающаяся жуткая морда вновь отращивала свой кривой рот. Но не на голове, а там, где чёрное тело ещё не было распылено молниеносными ударами Пушкаря:
— Наше…
— В-вух!!! — Искры и обсидиан вновь превратили чёрную глотку в полупрозрачную труху.
— Украли… — Снова шипела чёрная паутина, быстро нарисовав рот где-то на левом плече.
— В-вух!!! — И плечо тоже превратилось в пыль.
— Вернём… — Рот снова издевательски улыбался в районе тощего чёрного живота.
— В-вух!!! — И искрящееся колено проделало в животе твари сквозную дыру.
А кулак тут же насквозь пробил грудь шипастой твари. Но обратно уже не выскочил…
Застряв кулаком в теле ажурного урода, Пушкарь немедленно пробил ногой в пах. И, пролетев от того места, откуда у твари росли ноги, до груди, нога ветерана застряла рядом с искрящей рукой.
— Хватит! — Рявкнула вновь отросшая голова.
И тело твари резко развернулось в сторону, увлекая за собой Пушкаря.
— Хлоп! — Проделав дугу в воздухе, старик приложился своим живым боком о стену.
— Хрясь! — Крутанувшись в другую сторону, тварь врезала стариком об остатки перил, начисто снеся их вниз в лестничный колодец.
— Бдух! — Ещё один поворот шипастого тела — и Пушкарь снова врезался лицом в покрытую трещинами стену.
— Х-х-х-э-э! — Ажурная тварь с шипением попыталась сделать ещё один оборот, чтобы размозжить спину старика об угол лестничной клетки.
Но ветеран вцепился живой рукой за пролом в стене. И хрипло заорал, напрягая каждую мышцу в теле.
— М-В-В-А-А-А-А-А!…
Обсидиановые конечности, застрявшие в чёрной паутине, заискрились ещё сильнее. Свет от дуговых разрядов и маленьких молний стал просто ослепителен…
— М-В-В-А-А-А-А-А!!!
— Х-х-х-а-а-а-а-а-а — Шипение кривой тени нарастало вместе с тем, как бирюзовые разряды всё чаще бежали теперь и по ажурной сетке из чёрного инея
— М-В-В-А-А-А-А-А!!!
— Х-х-х-а-а-а-а-а-а!!!
— Ш-Ш-Ш-У-У-У-М-М-М!!!
Вспышка ярко-голубого света, казалось, разорвала само пространство…
Во всяком случае, я точно увидел, как вокруг сплетённого из молний шара всё словно подвинулось на миг в стороны — и чёрная сеть шипастой паутины, и разлетающиеся на части протезы, и окружающие нас потолок, пол и стены.
И на почти неуловимый миг всё это остановилось, словно кто-то нажал на паузу…
А потом всё резко схлопнулось внутрь, засасывая в какую-то бесконечную пустоту обрывки чёрного инея, обломки и поднявшийся с пола мусор и пыль с потолка и вогнутых стен:
— М-М-М-В-У-У-У-Ш-Ш!!!
И тут же повисла тишина.
Не было больше скрипа от прорастающей в воздухе чёрной паутины. Не было шипения бирюзовых молний и треска от голубых искр. Только полупрозрачная пыль плавно и бесшумно оседала над выжженным участком пола.
Рядом с которым лежало то, что осталось от Пушкаря.
— Бегите… — Живой глаз рядом с оплавленной половиной лица покосился в нашу сторону. Уцелевшая рука слабо оттолкнулась от пола, поворачивая к нам одноногое тело. От тлеющей жилетки и галифе поднимался серый дымок.
Но ещё одна конечность тоже пошевелилась в куче чёрного пепла. Она состояла из тонкой сетки шипастой паутины.
Резко разогнувшись в нашу сторону, кривая лапа заграбастала обрывки коридорного ковра. И пока она вновь сгибалась, подтягивая себя ближе ко мне и Таисье, на ней снова выросла чёрная кривая пасть:
— Верни нам то, что украдено…
Я снова попятился. И вдруг упёрся спиной в конец коридора. Прямо за мной было лишь широкое окно, выходящее на парковые заросли.
— Она… — Шипастая рука из ажурного чёрного инея указала кривым пальцем на мою ношу. Её кривой рот переехал поближе к запястью. — Нам нужна её сила… Верни…
И после этого говорящая конечность ещё раз повторила свой ползущий манёвр, приблизившись ко мне ещё немного.
И ещё:
— Верни…
И ещё…
— Верни!
— Нет. — Я прижался спиной к стеклу, продолжая прижимать к себе тело девчонки.
— Но она украла… У нас…
— Нет.
— Украла и у тебя… У вас всех…
— Нет.
Ползучая рука остановилась и приподняла ладонь с кривым ртом:
— Ты же её ненавидишь… Мы это видели… Мы это знаем…
— Может быть… — Я покосился на бледное лицо Таисьи.
А что бы она сделала на моём месте? Или её родственники? Что если бы на её месте был я? Или мой брат. Или моя мама?
— Украла… Верни… Ненавидишь… — Рука словно читала мои мысли. И подползла ещё немного — уже почти вплотную.
Это правда. Мне действительно есть за что ненавидеть таких, как она. И мне не нужен лишний повод, чтобы превратить эту ненависть в ярость. А ярость — в смертельно опасную силу… И когда я буду достаточно силён, они больше никогда не смогут быть надо мной властны…
— Да-а-а… — Кривой рот, кажется, попытался улыбнуться своими шипастыми губами. — Её сила наша… Их сила твоя… Верни её нам… И сам станешь
